На пути к просветлению

фрагменты из книги «Миф Свободы и путь медитации», Чогъям Ринпоче Трунгпа

Пока мы придерживаемся духовного подхода, который обещает спасение, чудеса, освобождение, мы остаёмся связанными «золотой цепью духовности». Когда носишь такую цепь, она может казаться очень красивой; она инкрустирована драгоценными камнями и украшена тонкой резьбой; тем не менее эта цепь сковывает нас. Люди считают, что эту цепь можно носить просто ради украшения и не быть при этом её узником, но это самообман. Пока наш подход к духовности основан на обогащении эго, он на самом деле представляет собой духовный материализм: это не творческий, а самоубийственный процесс.

Все слышанные нами обещания — чистый обман. Мы ожидаем от учений, что они разрешат наши проблемы, обеспечат магическими средствами, которые помогут справиться с нашей подавленностью, агрессивностью, сексуальными отклонениями. Но, к своему удивлению, мы начинаем понимать, что ничего этого не происходит. Мы испытываем сильное разочарование, когда осознаём, что необходимо работать над собой и над своими страданиями, а не зависеть от какого-то спасителя или от магической силы йоги. Мы глубоко расстроены тем, что от своих ожиданий придётся отказаться, что ничего нельзя строить на основе заимствованных мнений.

Мы должны позволить себе состояние разочарования, ибо оно означает капитуляцию культа себя и своих достижений. Ах, нам так хотелось бы видеть, как мы достигаем просветления, как наши ученики празднуют это событие и осыпают нас цветами; нам хотелось бы видеть чудеса, землетрясения, богов, поющих ангелов и т. п. Но ничего подобного никогда не происходит. Достижение просветления с точки зрения эго — полнейшая смерть, смерть личности, смерть я, меня и моего, смерть наблюдателя. Это последнее и величайшее разочарование. Движение по духовному пути очень болезненно. Оно совершается через постоянное сбрасывание масок — мы как бы отрываем их от себя целыми слоями, и каждый раз это вызывает боль.

Эта цепь разочарований в конце концов побуждает нас к отказу от всякого честолюбия. Мы падаем всё ниже и ниже, пока не коснёмся почвы, пока не ощутим связи с самой основой чистоты и здоровья — с землёй. Мы оказываемся ниже всего, проще всего, мельчайшей песчинкой без каких бы то ни было ожиданий. Когда мы приземлены, не остаётся места для мечтаний или фантазий, и тогда наша практика становится наконец действенной. Мы начинаем учиться правильно заваривать чай… Весь наш подход к жизни становится более простым и непосредственным; теперь любые поучения, которые нам случается услышать, любые книги, которые удается прочесть, обретают действенность. Они как бы подтверждают нашу практику, поощряют нас к работе в должности песчинки — каковой мы и являемся — без ожиданий, без мечтаний.

…Обычно, когда заходит речь об эго, в аудитории наблюдается немедленная реакция: эго считают чем-то низким, каким-то врагом. Вы чувствуете, что должны его уничтожить, уничтожить «я», «меня»; но такой подход является мазохистским, самоубийственным. Люди склонны думать так потому, что обыкновенно, говоря о духовности, мы склонны воображать, что сражаемся со злом: мы — хороши, наша духовность — это как бы наивысшее добро, некий максимум; а другая сторона плоха. Однако истинная духовность не есть битва; это — высшее выражение ненасилия. Мы не считаем какую-либо свою часть низкой, не считаем её врагом, а стараемся использовать всё как часть естественного процесса жизни. Как только устанавливается представление о полярности между добром и злом, мы тут же оказываемся в сетях духовного материализма, суть которого — достижение счастья как оно понимается ограниченным умом, т. е. эгоизм. Таким образом, стена дуализма не есть нечто такое, что мы должны разрушить, устранить или предать проклятию. Однако, увидев эмоции такими, как они есть, мы теперь располагаем новым материалом для творческой работы. Отсюда совершенно понятно, что понятие сансары зависит от понятия нирваны, а понятие о нирване зависит от понятия о сансаре; они взаимозависимы. Если бы не было заблуждения, не было бы и мудрости.

Буддизм не обещает ничего. Он учит нас неизменно быть самими собой, находиться там, где мы находимся; и он учит нас соответственно относиться к жизненным ситуациям. Так, очевидно, и надлежит идти по своему пути, не отвлекаясь всевозможными поворотами и остановками.

Первая ступень, начальный пункт для того, чтобы стать пробуждённым, чтобы присоединиться к семье будд, — это принятие обета бодхисатвы. Практикующий даёт обет, что с сегодняшнего дня и до самого просветления он посвящает свою жизнь работе с живыми существами и отказывается от достижения просветления для себя лично. Действительно, мы не в состоянии достичь просветления, пока не отбросим представление о «я», лично достигающем этого просветления. И до тех пор, пока в драме просветления присутствует центральный характер — «я», обладающее определенными атрибутами, — нет никакой надежды на достижение просветления, потому что это ничей проект; это чрезвычайный, требующий напряженной работы проект, но его никто не осуществляет, никто не наблюдает за ним, не следит за его развертыванием.

 

О бодхисатвах

Бодхисатва устанавливает дружбу с самим собою, как и с другими людьми.

Если люди стремятся обращать других в своё подобие, это значит, что они стараются успокоить самих себя, пользуясь обращением других как средством облегчить свои сомнения. Бодхисатва не заинтересован в обращении; он уважает стиль жизни других людей, говорит их языком и даёт им возможность развиваться в соответствии с их природой, а не делает из них отражения самого себя. Для того чтобы избавиться от стремления обращать других, требуется огромная дисциплина; бодхисатва тоже будет чувствовать сильное искушение говорить другим людям, какими им должно быть. Но вместо того, чтобы действовать в соответствии с этими порывами, бодхисатва рассматривает их как навоз, через который нужно перебраться, как выражение собственной неуверенности. Он больше не нуждается в такого рода подкреплении.

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *